Ибрахим Раиси был близок к вершине власти в Иране, и многие считали, что он поднимется на самый верх. Но судьба распорядилась иначе, пишет Русская служба Би-би-си.
Гибель Раиси в минувшее воскресенье поставила крест на растущих спекуляциях о том, заменит ли он на посту верховного лидера 85-летнего аятоллу Али Хаменеи, здоровье которого уже давно служит предметом пристального внимания.
Однако трагическая судьба президента Ирана, придерживавшегося жесткой линии в руководстве страной, не изменит направления иранской политики и не потрясет Исламскую Республику каким-либо существенным образом.
Но его гибель станет испытанием для системы в целом, в которой консервативные сторонники жесткой линии доминируют во всех ветвях власти — как выборных, так и назначаемых.
«Система превратит его смерть в масштабное шоу и будет придерживаться конституционных процедур, чтобы продемонстрировать свою функциональность, пока она ищет нового лидера, который сможет сохранить единство консерваторов и лояльность Хаменеи», — отмечает директор программы по Ближнему Востоку и Северной Африке аналитического центра Chatham House Санам Вакиль.
Противники Раиси будут приветствовать уход бывшего прокурора, обвиненного в причастности к массовой казни политических заключенных в 1980-х годах, которую он отрицал; они будут надеяться, что конец его правления ускорит конец этого режима.
Для правящих консерваторов Ирана государственные похороны станут событием, наполненным эмоциями; это также даст возможность для сигналов о преемственности.
Еще одна критически важная должность, которую необходимо заполнить, — это опустевшее место в Ассамблее экспертов, органе, уполномоченном выбирать нового верховного лидера, когда наступит это событие — гораздо более значимое для Ирана, чем гибель Раиси.
«Раиси был потенциальным преемником, потому что он был еще относительно молод, как и сам Хаменеи, когда он стал верховным лидером. Он был очень лоялен — эдакий идеолог, приверженный системе, с узнаваемым именем», — говорит Санам Вакиль об этом непрозрачном процессе выбора, в котором, как считается, участвуют несколько имен, включая сына верховного лидера Моджтабу Хаменеи.
Еще до того, как смерть Раиси была официально подтверждена, аятолла в своем посте на платформе X сообщил: «Иранскому народу не стоит беспокоиться, никаких сбоев в делах страны не будет».
Теперь более насущной политической задачей станет проведение досрочных президентских выборов, которые должны пройти в течение 50 дней.
Пока власть временно перешла к вице-президенту Ирана Мохаммаду Мохберу.
Новый призыв к избирателям прозвучит спустя несколько месяцев после того, как мартовские парламентские выборы показали рекордно низкую явку в стране, которая когда-то гордилась энтузиазмом избирателей.
Недавние выборы, включая президентскую гонку 2021 года, которая привела Раиси на пост главы государства, также отличились систематическим отстранением умеренных и прореформистских соперников со стороны надзорного органа.
«Досрочные президентские выборы могли бы дать Хаменеи и высшим эшелонам власти возможность переломить эту траекторию и вернуть избирателей в политический процесс», — говорит редактор базирующегося в Лондоне новостного сайта Amwaj.media Мохаммад Али Шабани.
«Но, к сожалению, пока мы не видим признаков того, что государство готово и хочет пойти на такой шаг», — заключает Мохаммад Али Шабани.
Но даже в рядах сподвижников самого Раиси, похоже, нет очевидного преемника.
«Внутри этой консервативной группы есть разные лагеря, в том числе люди, придерживающиеся более жесткой линии, и другие, считающиеся более прагматичными», — отмечает приглашенный научный сотрудник берлинского аналитического центра SWP Хамидреза Азизи.
Эксперт считает, что это усилит нынешнюю борьбу за позиции в новом парламенте и на местном уровне.
Кто бы ни примерил на себя мантию Раиси, он унаследует ограниченные рычаги власти.
Высшие полномочия по принятию решений в Исламской Республике принадлежат верховному лидеру.
Внешняя политика, особенно в регионе, является прерогативой Корпуса стражей исламской революции (КСИР), который обладает все большей властью.
Когда Иран столкнулся с беспрецедентной напряженностью в отношениях со своим заклятым врагом Израилем из-за разрушительной войны в Газе, этот вопрос не решался на уровне президента Раиси.
На президентской должности Раиси занимался повседневными делами страны, а иранцы тем временем пытались справиться с углубляющимися финансовыми проблемами, связанными с непосильными международными санкциями, а также с бесхозяйственностью и коррупцией.
Инфляция выросла более чем на 40%, валюта риал упала в цене.
Во время его правления Исламскую Республику потрясла необычайная волна протестов, вызванная смертью в заключении в сентябре 2022 года 22-летней Махсы Амин, которая была задержана полицией нравов за якобы нарушение строгого иранского дресс-кода.
За несколько недель до беспорядков Раиси распорядился ужесточить иранский Закон «О хиджабе и целомудрии», который обязывает женщин вести себя и одеваться скромно, в том числе носить головной платок.
Протесты, возглавляемые молодым поколением женщин, выступающих против целого ряда ограничений, наложенных на них, в основном направили свой гнев на реальные источники власти — Верховного лидера и саму систему.
Правозащитные группы утверждают, что в ходе репрессий были убиты сотни людей и тысячи были задержаны.
«Избранный при самой низкой явке на президентских выборах в истории Ирана, Раиси не имел такого народного мандата, как его предшественник Рухани», — говорит Али Шабани, имея в виду лидера реформаторов Хасана Рухани, чья первоначальная популярность отчасти была подогрета заключением в 2015 году эпохальной ядерной сделки, которая развалилась, когда президент Трамп в одностороннем порядке вывел США из нее три года спустя.
Косвенные переговоры между администрацией президента Байдена и командой Раиси не принесли существенного прогресса.
«Он избежал того гнева, который был направлен на Рухани со стороны противников Исламской Республики, отчасти потому, что его просто считали менее влиятельным и эффективным», — объясняет Шабани.
Крушение вертолета также унесло жизнь министра иностранных дел Ирана Хосейна Амир-Абдоллахиана, который играл активную роль в попытках представить Тегеран миру в более выгодном свете и найти способы ослабить карательное воздействие санкций.
В ходе израильской операции в Газе он был голосом иранской дипломатии и главным лицом на встречах с союзниками Ирана, а также с министрами иностранных дел арабских и западных стран, стремящимися сдержать эскалацию этого конфликта.
«Он был полезным каналом для передачи посланий, — прокомментировал роль главы МИД Ирана высокопоставленный западный дипломатический источник. — Но они, как правило, были довольно шаблонными, поскольку власть не принадлежит министерству иностранных дел».
«Внезапная смерть президента обычно является важным событием, но, несмотря на то, что его рассматривали как потенциального верховного лидера, у него не было политической поддержки и четкого политического видения», — считает генеральный директор аналитического центра Bourse and Bazaar Эсфандияр Батмангхелидж.
«Но политические операторы, благодаря которым он был избран, приспособятся и продвинутся вперед без него», — считает эксперт.