Журналистка решила поставить эксперимент и 18 месяцев притворялась мужчиной. Она сменила имя, одежду и окружение, бывала в стрип-клубах и на мужской групповой терапии, пыталась завести друзей и отношения. Жить как мужчина оказалось куда сложнее, чем она ожидала, и эксперимент обернулся трагедией. Игры разума — в материале «Холода».
У американской журналистки Норы Винсент была подруга, которая выступала в образе дрэг-кинг — это когда женщины танцуют, играют или поют в мужской одежде, подражая мужским манерам (есть также и дрэг-квин — мужчины, выступающие в женских образах).
Однажды Винсент тоже захотела примерить на себя мужской образ — вместе с подругой они переоделись и пошли гулять по знакомым улицам Нью-Йорка. Как потом рассказывала Винсент, в тот вечер она заметила: если она не выглядит как женщина, окружающие воспринимают ее совсем иначе. Никто не провожал ее взглядом и не пытался заигрывать — она просто существовала, и к ней не приставали.
Тогда журналистка задумала большой эксперимент — она захотела «проникнуть в мир мужчин» и узнать, чем еще он отличается от женского. Для этого она на полтора года решила «стать» мужчиной по имени Нэд: речь шла вовсе не о «смене пола» (Нора не идентифицировала себя как трансгендерную персону), а о том, чтобы изменить внешность и манеру поведения.
Свой «мужской» опыт Нора Винсент подробно описала в книге «Самодельный мужчина» в 2006 году. В США это произведение стало бестселлером — и одновременно вызвало много споров и критики. Как бы то ни было, самой журналистке публикация не принесла счастья.
Новая стрижка и дилдо
Винсент рассказывала, что внешнее перевоплощение далось ей довольно просто. Она и раньше коротко стриглась, а теперь лишь слегка поменяла стиль. Журналистка сделала себе стрижку «площадка» («флэт-топ») — это когда очень коротко подстригают виски и затылок, а верхушку оставляют плоской.
На лицо она наклеила щетину, какую используют для театрального грима. С этим «реквизитом» ей помог знакомый визажист.
Винсент была довольно высокой — чуть ниже 180 сантиметров. Чтобы стать больше похожей на мужчину, она решила немного подкачаться: начала шесть дней в неделю заниматься в тренажерном зале и внимательно следила за питанием. За полгода такого режима журналистка набрала почти семь килограммов и стала выглядеть массивнее.
Грудь она скрыла с помощью спортивного бюстгальтера на два размера меньше, который утягивал бюст. Мужской тембр голоса Винсент помогла поставить преподавательница из Джульярдской школы, где учат на музыкантов и актеров. А еще журналистка купила в секс-шопе специальный мягкий накладной пенис, который надевала каждый раз, когда выходила на улицу в образе Нэда.
Особые мужские приветствия
Сменив образ, Нора решила попробовать завести друзей. Ей хотелось посмотреть, чем отличается дружба мужчин от дружбы женщин или людей разного пола. Раньше, по словам журналистки, ей редко удавалось построить с мужчинами дружеские отношения: она не чувствовала себя в безопасности, а в ходе общения постоянно возникало сексуальное напряжение, которое все портило.
Нора в роли Нэда записалась в мужскую любительскую лигу боулинга, где как раз набирали команды для предстоящего девятимесячного турнира. Матчи проходили раз в неделю — и это была отличная возможность познакомиться с товарищами по игре.
В команде «Нэда» было трое мужчин, которые уже давно играли вместе, — они и стали объектом исследования Норы Винсент. Первым делом она обратила внимание на то, что они по-особенному здоровались. Будучи женщиной, она никогда не придавала особого значения рукопожатиям. Теперь же она заметила, что для мужчин это — «особый ритуал», который служит знаком принятия.
В своей книге журналистка даже раскритиковала традиционно «женские» приветствия вроде объятий или поцелуев в щеку — ей показалось, что в мужских рукопожатиях больше «солидарности» и теплоты.
«Эта мужская солидарность была тем, чему пытался научить нас феминизм, и тем, что, как мне теперь казалось, мужчины давным-давно поняли и довели до совершенства. На каком-то уровне им не нужно было учиться этому или напоминать себе о силе братства. Они словно всегда это знали», — писала Винсент.
Лимит на чувства
Несмотря на восхищение рукопожатиями, журналистка заметила, что остальные аспекты отношений даются мужчинам труднее, — ей показалось, что они куда более закрыты, чем женщины, и тяжелее заводят друзей. По мнению Винсент, женщины умеют быстро сближаться с новыми знакомыми и открываться друг другу, а мужчины так легко делать это не могут — потому что у них принято держать дистанцию.
Винсент также пришла к выводу, что друзья-мужчины почти никогда не общаются между собой так же доверительно, как подруги. Она даже заметила, что один из друзей «Нэда» начал охотнее делиться с ним секретами, когда узнал, что за этим образом скрывается женщина.
В целом журналистке показалось, что в мужской дружбе существует негласный лимит на проявление чувств. По ее словам, она отчетливо заметила это, наблюдая за Джимом и Бобом — своими товарищами по команде, которые крепко дружили между собой.
Джим в то время переживал тяжелый период: у его жены диагностировали неизлечимый рак. Обычно он никогда не жаловался на жизнь, но однажды все-таки поделился с Бобом своими эмоциями. Как вспоминала журналистка, их разговор быстро свелся к сухому обмену фактами, будто им обоим было некомфортно показывать уязвимость.
«Он был хорошим другом, но, казалось, так же пленен своей сдержанностью, как и Джим, — писала Нора Винсент про Боба. — Смотреть на них было тяжело и грустно, словно их разговор происходил в запаянной банке, где кончается воздух».
Но одновременно с этими печальными наблюдениями журналистка сделала и другие — о «красоте мужской дружбы». В книге она вспоминала момент, когда во время соревнования по боулингу все мужчины вокруг дорожки замерли — чтобы позволить своему товарищу, который в тот день особенно хорошо играл, сделать последний и по-настоящему впечатляющий бросок. Приятели не сговаривались — по мнению Винсент, это было похоже на «телепатическую связь».
В конце концов она сделала вывод: если женщины часто проговаривают эмоции и обсуждают отношения, то мужчины этого делать не привыкли. Однако, если что-то не произносится вслух, это еще не значит, что его не существует. Винсент увидела в мужской среде молчаливое взаимопонимание, которое, как ей показалось, женщинам может быть незаметно.
В мужской дружбе были и другие моменты, которые понравились журналистке. Участвуя в турнире, она рассуждала: казалось бы, спортивная игра должна разжигать соперничество, особенно если на кону деньги. Но на деле среди игроков была очень спокойная и доброжелательная атмосфера, где мужчины соревновались, не превращаясь в противников.
По воспоминаниям Винсент, когда турнир только начался, «Нэд» почти не умел бросать шар, но никто не смеялся над ним. Наоборот — все, даже соперники, охотно показывали ему правильную технику и поддерживали, когда что-то не получалось. Для Норы это было необычно: она привыкла, что женщины совершенно иначе ведут себя, когда конкурируют.
Это не новое наблюдение, и, по мнению многих, виной тут вовсе не особая «женская» и «мужская» природа. Авторы, придерживающиеся феминистских взглядов, тоже отмечали, что в женской среде принято более жесткое соперничество, и объясняли это серьезным внешним давлением. Например, писательница Наоми Вульф рассуждала: жесткое соперничество среди женщин не существует «по природе», а возникает из-за патриархата, который с детства учит девочек сражаться за мужское внимание и одобрение общества.
«Презумпция виновности мужчин»
Постепенно у «Нэда» появились друзья, и теперь Винсент решила найти ему девушку — но это оказалось не так-то просто. В самом флирте с женщинами для журналистки не было ничего необычного, поскольку она была открытой лесбиянкой. Однако, если самой Винсент знакомства давались легко, то для «Нэда» все оказалось иначе.
В барах и на улице журналистка в образе Нэда подходила к девушкам и пыталась завязать разговор, но ее то и дело отвергали. По словам Винсент, это было обидно, и в такие моменты она даже чувствовала себя «ничтожной». Правда, новые друзья уверяли: отказы женщин — это неотъемлемая часть жизни любого мужчины, и к этому стоить привыкнуть.
Однажды «Нэд» в очередной раз попробовал познакомиться с девушками в баре. Вместе с другом он подошел к барной стойке, где сидели три подруги. «Они посмотрели на нас как на некачественный продукт в супермаркете», — вспоминала журналистка. Разговор не клеился: девушки, по мнению Винсент, вели себя так, словно пытались защититься от молодых людей, которые просто подошли к ним поболтать.
Журналистка позже писала: она явственно ощущала их враждебность — и в то же время понимала, чем она вызвана. Ведь, будучи женщиной, она и сама вела себя осторожно с незнакомыми мужчинами.
Она решила, что у женщин существует «презумпция виновности» в отношении мужчин. Мол, при знакомстве они по умолчанию испытывают к мужчинам недоверие и подозрение: «Ты такой же мерзавец, как и все остальные, пока не докажешь обратное».
При этом журналистка отметила, что в дружбе между мужчинами, наоборот, есть «презумпция невиновности», и там, скорее, действует обратное правило: «Ты хороший парень, пока не докажешь обратного».
По словам Винсент, только побывав на свиданиях в роли Нэда она поняла, насколько женщины в целом обижены на мужчин. Многих травмировал опыт предыдущих отношений — и теперь они не готовы были доверять мужчинам вообще. А соответственно, и к «Нэду» относились с предубеждением.
«Они привыкли искать в каждом встречном волка — и потому превращали мужчин в волков, даже если на самом деле под маской мужчины была женщина», — писала Нора Винсент.
Некоторые обобщения журналистки позже показались читателям очень неоднозначными. Например, побывав в роли мужчины, она решила, что именно женщинам принадлежит больше власти, когда с ними пытаются познакомиться: мол, именно они выбирают и «одобряют» мужчин, а не наоборот.
«Типичная мужская сила по сравнению с этим кажется тупым инструментом: ее залпы и полевые стратегии примитивны рядом с тем ущербом, который женщина может нанести одним-единственным режущим словом „нет“», — заключила Винсент.
В итоге она сделала предположение, которые многие сочли в высшей степени спорным: что именно «беспомощность» может толкать мужчин к насилию, — и призналась, что сама была настолько обижена женскими отказами, что почувствовала «мимолетную мизогинию».
Тайные сексуальные желания
Целая глава в книге «Самодельный мужчина» посвящена сексу. Нора Винсент и до перевоплощения в «Нэда» испытывала сексуальное влечение к женщинам, и теперь ей было интересно понять, чем отличается мужское желание. «Нэд» часто говорил с друзьями о сексе и специально ходил в стриптиз-клубы, чтобы наблюдать за посетителями.
Журналистка заметила то, что в книге позже называла «странным противоречием»: женатые мужчины рассуждали о сексе и отношениях так, что казалось, будто мужское влечение вообще несовместимо с традиционным браком. «Многие хотят семью ради любви, товарищества и преданности, — рассуждала она. — Но, похоже, немало мужчин мучаются из-за того, что им приходится подавлять свою сексуальность».
Так, она обнаружила, что знакомые «Нэда» предпочитают многое скрывать от своих жен и девушек. Его друзья по боулингу часто ходили в стрип-клубы, хотя их жены им это запрещали. Тем временем в мужской компании они говорили об этом свободно, зная, что «свои» их поймут.
«Страннее всего в этой грязной болтовне и походах в стрип-клуб тайком от жен было то, с каким благоговением мужчины говорили о своих супругах и браке. Им казалось необходимым лгать в некоторых вещах, но в их понимании это никак не угрожало целостности их союза и не разрушало его», — заметила Винсент.
Журналистка решила: это происходит потому, что «базовая мужская сексуальность» не сочетается с «социальной ролью мужчины». Мол, чем более мужчина образован и цивилизован, тем больше у него стыда за свои сексуальные желания.
Сходив в стрип-клуб, Нора Винсент также почувствовала, что мужчины воспринимают женщин совсем не так, как она сама. Журналистка наблюдала за танцами и невольно ставила себя на место стриптизерш. У нее не получалось не думать о том, что к такой работе женщин, вероятно, привела трудная жизнь. Но мужчины, как ей казалось, вообще об этом не задумывались: они «потребляли» танцовщиц как безликий товар и каждая из них превращалась для них просто в набор «женских частей тела».
«Нэд» ходил в стрип-клубы несколько недель подряд — один или вместе со своим новым другом Джимом. Но, несмотря на то что Норе нравились женщины, она писала, что в этих заведениях ни разу не почувствовала возбуждения. Каждый визит ей давался все тяжелее эмоционально: в атмосфере клубов она чувствовала «накопленную боль» — как со стороны клиентов, так и со стороны стриптизерш. Впрочем, даже друг «Нэда» Джим признавался, что частые походы в стрип-клубы оставляли у него неприятный осадок — ему после этого даже снились кошмары.
Что значит быть «настоящим мужиком»
Нора Винсент провела в роли мужчины полтора года. За это время она успела и пожить в мужском монастыре, и сходить на групповую терапию для мужчин. В целом быть «Нэдом» ей не понравилось — но, как рассказывала журналистка, этот опыт заставил ее больше сочувствовать мужчинам.
Эксперимент оказался психологически непростым: по словам Винсент, она постоянно испытывала не только страх разоблачения, но и тревогу из-за того, что «Нэда» кто-то сочтет недостаточно «мужественным». По ее мнению, с такой проблемой сталкиваются феминные мужчины, которые не вписываются в образ «настоящего мужика».
Наблюдения Норы Винсент подтверждает и социология. Австралийская социолог Рэйвин Коннелл еще в 1980-е годы использовала термин «гегемонная маскулинность», которая объясняет подобный опыт. Согласно этой концепции, в культуре есть доминирующие идеалы мужского поведения, по которым оценивают мужчин. Те, кто не соответствует «гегемонному» образу (то есть не вписывается в стереотипы о «настоящем мужчине»), воспринимаются как менее «мужественные» и оказываются маргинализированы.
«Я быстро поняла, что это и есть смирительная рубашка мужской роли — ничуть не менее стесняющая, чем женская. Тебе не дают быть полноценным человеком. Вместо этого тебя натаскивают на набор стойких, бесчувственных поз. Ты становишься тем, чего от тебя ждут», — рассуждала Винсент.
После полутора лет жизни в мужской роли журналистка оказалась в глубокой депрессии и добровольно обратилась в психиатрическую клинику за помощью. Опыт лечения стал основой для ее следующей книги, где она разбиралась в том, как устроена система помощи людям с психическими расстройствами.
Книга «Самодельный мужчина» получила смешанные отзывы. В основном ее критиковали за то, что автор лишь подпитывает гендерные стереотипы, слишком много обобщая и рассуждая о том, что мужчины и женщины делают по-разному. Один из читателей даже назвал произведение «трансфобной тирадой, замаскированной под феминистскую приключенческую историю».
Саму Нору Винсент также осуждали за то, что она написала книгу о гендерной идентичности, не углубляясь в вопрос. Подобное в ее карьере случалось и раньше — журналистку нередко критиковали за «консервативные» и порой якобы «гомофобные» статьи.
Нора Винсент умерла в 2022 году в возрасте 53 лет в Швейцарии: она воспользовалась правом на ассистированное самоубийство. Швейцарские законы допускают помощь в самоубийстве, если человек действует осознанно и самостоятельно, а тот, кто ему помогает, делает это не из корыстных побуждений. При этом закон не требует, чтобы человек был неизлечимо болен, а участие врача в процессе необязательно.
Ранее, в марте 2014 года, Нора Винсент уже пыталась покончить с собой. В то время она писала роман «Аделина» про писательницу Вирджинию Вульф, которая совершила суицид. «Я потеряла себя, погрузившись в написание истории Вирджинии Вулф, и в ту мартовскую ночь совершила очень глупый поступок», — писала Нора Винсент.
Это происходило с ней и раньше: она не раз говорила, что, работая над произведениями и перевоплощаясь для них, словно утрачивала идентичность и наблюдала сама за собой со стороны. Возможно, это и привело ее к трагедии.